Сводные. – Одна Киса сейчас мурлычет за моей стенкой Мы б | 𝐊𝐚𝐦𝐚𝐥𝐢𝐲𝐚'𝐬 𝐁𝐥𝐮𝐞 𝐑𝐞𝐯𝐞𝐫𝐢𝐞

Сводные.

– Одна Киса сейчас мурлычет за моей стенкой

Мы были знакомы задолго до этого ужина.
Не близко. Не официально. Но достаточно, чтобы я знал, как Каролина улыбается, когда злится. И как отводит взгляд, когда ей не всё равно.

Поэтому, когда отец сказал, что хочет познакомить нас «как семью», я уже понимал — это будет ложь.
Нельзя внезапно стать кем-то другим, если чувства появились раньше слов.

Ужин проходил спокойно. Слишком спокойно.
Родители говорили о доме, о планах, о том, как «удобно, что дети нашли общий язык заранее». Каролина сидела напротив и почти не смотрела на меня. Делала вид, что мы просто старые знакомые.

Но я видел напряжение в её плечах.
И чувствовал своё — под кожей.

Я ловил себя на том, что думаю не о разговоре, а о том, как близко она сидит. О том, как её колено почти касается моего. О том, как мне хочется сказать ей что-то, что не предназначено для чужих ушей.

Когда предложили остаться на ночь, она подняла взгляд. На секунду.
Этого было достаточно.

Ночью дом затих. Я вышел в коридор, зная, что она не спит. Мы слишком хорошо знали друг друга для случайностей.

Я постучал тихо.

— Входи, — сказала она сразу. Без удивления.

Она стояла у окна. Спиной ко мне.
Я закрыл дверь. Медленно.

— Ты весь вечер делала вид, что меня нет, — сказал я спокойно. — Раньше у тебя так не получалось.

— Раньше всё было проще, — ответила она.

Я подошёл ближе. Не касаясь.

— Проще — не значит честнее.

Она повернулась. Взгляд — напряжённый, живой. Не злой.

— Ты чувствуешь это тоже, — продолжил я тихо. — И тебе это не нравится.

— Мне не нравится, что ты уверен, — сказала она и чуть закатила глаза.

Я усмехнулся. И взял её руки — мягко, но уверенно, фиксируя между нами. Не сжимая. Просто показывая: сейчас веду я.

Она напряглась. Потом выдохнула.

— Посмотри на меня, — сказал я.

Она посмотрела.

Я отпустил одну руку и положил пальцы сбоку её шеи — не сдавливая, не удерживая. Лёгкое касание, от которого она замерла. Не от страха — от неожиданной близости.

— Я не здесь, чтобы переступать границы, — сказал я низко. — Я здесь, потому что ты мне важна. И потому что я не умею делать вид, что этого нет.

Её дыхание сбилось.
Она не отстранилась.

— Ты всегда так всё усложняешь, — прошептала она.

— Нет, — ответил я. — Я просто не играю в равнодушие.

Я убрал руку, отпустил её полностью и отступил на шаг. Оставил пространство. Это было важнее любого касания.

У двери я остановился и наклонился к её уху — не касаясь.

— Сладких снов, Каролина, — прошептал я. — И не убеждай себя, что я для тебя просто знакомый. Мы оба знаем — это не так. Надеюсь, тебе приснятся единороги. – усмехнулся я.

– Я уже не маленькая что бы они мне снились. Я хотела бы увидеть тебя там. – прошептала она, слегка, будто боясь своих же слов. Но продолжила, – Как ты подойдёшь, твоя рука осторожно будет изучать мое тело, пока мы, непрерывно, изучаем друг друга губы.

Дыхание замерло. Я могу соравать в любой момент, но хочу услышать ее стоны, как она удовлетворяет себя, от того что не получит меня.

Я вышел.
И все что я услышал в конце это было: «Мудак».

Мило.